Метки

, , , , , , ,

Тема антисемитизма не теряет актуальности и обсуждается не только на бытовом уровне. В антисемитских высказываниях в последнее время были замечены Гальяно, Ларс фон Триер и другие знаменитости.

Попробуем понять на примере знаменитых людей, где заканчивается здравый смысл и политически корректное отношение к деликатной проблеме, а где начинается массовая истерия, граничащая с фобией.

Тема антисемитизма не теряет актуальности – мультикультурная эпоха борьбы с комплексами неожиданно столкнулась с новым витком опасной общественной болезни. При этом позиция официальных сторон такова, что любое проявление антисемитизма преследуется жестко и бескомпромиссно – особенно если речь идет об известных людях, которые могут стать идейными лидерами для миллионов поклонников их таланта. Насколько оправданы подобные меры в борьбе с источником катализации самого сложного идеологического конфликта ХХ-ХХI веков – вопрос по-прежнему открытый. Попробуем понять на примере знаменитых людей, где заканчивается здравый смысл и политически корректное отношение к деликатной проблеме, а где начинается массовая истерия, граничащая с фобией.

Джон Гальяно

Новость о том, что британский модельер Джон Гальяно отстранен от должности креативного директора модного дома Dior после того, как его антисемитские высказывания в парижском кафе предали гласности, стала шоком не только для мира моды.
И дело вовсе не в том, что Гальяно для современной мировой моды – практически такая же знаковая фигура, как Коко Шанель для начала ХХ века и всего последующего вектора развития мировой моды.
Символичность произошедшего – в наглядной демонстрации того, что даже небожителям и звездам такого уровня запрещено касаться темы, способной спровоцировать волну антисемитских настроений: слишком дорого мир заплатил за предыдущую атаку на евреев.
Мировая общественность готова простить за красоту, талант и харизму все: наркозависимость, внебрачных детей, вождение в нетрезвом виде, избиение горничных и даже подозрения в педофилии. Но антисемитизм современный мир победившей демократии не прощает никому и никогда.
Эпитеты, которые сопровождали деятельность легендарного авангардиста Гальяно на протяжении всей его творческой биографии даже из уст самых авторитетных критиков, звучали не иначе как «легендарный» и «великий». Дизайнер, вдохнувший в классический Dior свой фирменный скандальный дух, но при этом удивительно бережно обошедшийся с каждым эскизом Кристиана Диора, был верен любимому бренду много лет. В мире моды только и говорили, что Джона Гальяно необходимо клонировать – второго такого нет и не будет. Раньше новость о двух выпитых бутылках вина и дебоше дизайнера привела бы поклонников в восторг, но сегодня даже в блогах сожалеть о произошедшем не очень принято – Гальяно не только обвинил евреев во всех бедах человечества, но и признался в симпатии к Адольфу Гитлеру.
Поначалу никто не мог поверить, что главный дизайнер современности лишится своего поста, всех регалий, пропустит сезон (скандал разразился аккурат перед Неделей моды в Париже), да еще и сядет в тюрьму! Поклонники, коллеги, окружение и вся модная рать хранили молчание.

Фэшн-общественность во главе с великим Карлом и вездесущей Натали Портман объявила любое проявление симпатии к опальному дизайнеру политическим манифестом. Дальше – больше: совет директоров уволил Джона из собственной компании John Galliano, основанной им в 1991 году.
Среди тех, кто осмелился открыто поддержать опального гения, оказались лишь его закадычная подруга Кейт Мосс, сама прошедшая через муки публичного осуждения, и ее жених, рокер Джейми Хинс. Больше желающих вступиться за величайшего дизайнера эпохи не нашлось.

Ларс фон Триер

Очередной скандал на почве антисемитизма разгорелся на днях на Каннском кинофестивале.
Один из самых рафинированных режиссеров Старого Света, мастер артхаусных интонаций Ларс фон Триер, как и Гальяно в мире моды, считался первым номером европейского кинематографа. Один из самых титулованных киноинтеллектуалов, известный любитель провокации неудачно пошутил, признавшись в симпатии к Гитлеру прямо на пресс-конференции своего фильма «Меланхолия». Суть сказанного им такова: на вопрос о том, почему он опирается на «нацистское искусство» (скорее всего, имелось в виду то, что в представленном в Каннах фильме звучит Вагнер), фон Триер ответил, что, будучи нацистом, понимает Гитлера, а его следующий фильм может быть назван The Final Solution («Окончательное решение (еврейского вопроса)»).
Разумеется, в отличие от Гальяно, фон Триер совершенно не имел в виду то, что ему впоследствии инкриминировали, однако даже намек на симпатию к Гитлеру стоил великому режиссеру карьеры. Он даже попытался извиниться по горячим следам, но делу это не помогло – реакция общественности разыгрывалась по уже знакомому сценарию: сначала выжидательное осуждение административного совета фестиваля, затем – резкая критика, скандал и объявление режиссера персоной нон грата в Каннах. Это решение знаменательно еще хотя бы и потому, что ранее самый закрытый и престижный кинофестиваль в мире любил фон Триера беззаветно – если он не был в жюри, то являлся фаворитом конкурса. Казалось, что он на особом счету: даже представляя радикальное кино «Антихрист», за которое другой режиссер рисковал быть освистанным и обвиненным в вульгарности, фон Триер прослыл концептуалистом. Оказалось, что даже шедевры «Танцующая в темноте», «Догвилль» и «Рассекая волны» не стали смягчающими обстоятельствами в деле о главной ошибке доселе непререкаемого авторитета творческой интеллигенции Европы.
Показательно, что 64-й Каннский кинофестиваль, который отличался от предыдущих действительно сильной программой и мог бы запомниться содержательной частью, а не светскими раутами и небывалым парадом звезд на красной дорожке, войдет в историю как триумф политкорректности, поставившей жирный крест на творчестве режиссера, виртуозно проходившего до этого момента любую цензуру.

Мел Гибсон

«Антисемитизм» и «Мел Гибсон» – понятия-синонимы в сознании каждого второго жителя планеты. Масштабы этого скандала не перестают поражать воображение, а история его падения показательна и хрестоматийна – по сравнению с ней публичные мытарства Бритни Спирс и Линдси Лохан вместе взятых выглядят разбором полетов на детском утреннике.
Чтобы понимать, кем был Мел Гибсон для мирового кинематографа до скандала 2006 года, нужно знать, что, прежде всего, он регулярно возглавлял рейтинги авторитетных СМИ как самый сексуальный, самый высокооплачиваемый и самый влиятельный представитель мирового шоу-бизнеса, что, по сути, почти одно и то же. Каждый из фильмов, в которых Гибсон участвовал в качестве актера, собирал в прокате более $100 млн, а его продюсерское чутье – и вовсе уникальный случай: в 1996 году он получил «Оскара» как продюсер и режиссер «Храброго сердца», а в 2004 году объявил о желании экранизировать Священное писание.

Скандальная интерпретация Гибсона уже тогда особо подозрительным виделась проявлением антисемитизма, однако оригинальный сюжет эпохальной картины от самого влиятельного кинематографиста мира (общий доход от фильмов с его участием превысил $2 млрд, а состояние самого Мела – почти $1 млрд) показался, несмотря ни на что, художественно оправданным и идеологически допустимым.Замахнувшись на святое, Гибсон рискнул не только бюджетом, но и репутацией, однако не прогадал – «Страсти Христовы», несмотря на противоречивую критику, собрали кассу и обеспечили создателю репутацию неуязвимой суперзвезды. Казалось, он может взяться за любой материал и выйти победителем. Кроме того, его счастливый 26-летний брак с Робин Мур считался в Голливуде оплотом нравственности.
Однако один летний вечер 2006 года перечеркнул все – остановленный полицейским за превышение скорости в состоянии алкогольного опьянения Гибсон сказал буквально следующее: «Долбаные евреи! Это они виноваты во всех войнах мира!» Мгновенная реакция Голливуда была беспощадна: кандидатуру Мела на участие во всех знаковых проектах отклоняли, в приличных домах его не принимали. Представители киноиндустрии объявили ему бойкот. Афишировать свою дружбу с Гибсоном считалось моветоном – кроме Джоди Фостер, на этот шаг так никто и не решился. Дальше – больше.

Сегодня жалеть любого антисемита – признак дурновкусия и отсталости. Даже в России, далекой от европейских стандартов и классической демократии, можно на страницах авторитетного глянца оправдать отечественного певца за избиение женщины, но не высказать своего неодобрения поступком Гальяно – настоящий факап в глазах сообщества. Однако та сфера общественных настроений, которая не модерируется официальными СМИ – Интернет, – все больше реагирует на данную тенденцию резкой критикой, суть которой в том, что подобное давление не маскирует проблему, а только провоцирует ее.